Детские глаза

В меру строгая, со сдержанной выдержкой, Светлана Викторовна была не только классным руководителем 2 «В» класса, но и тонким психологом, давая первые азы того, как вести себя в обществе. Ведь класс един, смешав в себе сахарный сироп и солёный привкус с талой водой.

Задиристый, но с добрым сердцем и с неугасающей энергией, Тимофей неожиданно подошел к Светлане Викторовне после урока, заискивающе перебирая в уме речь. Его дрожащие руки сжимали растаявшую шоколадку в кармане штанов.

— Светлана Викторовна, — обратился он с трепетом, от собственного страха и чувства детского недопонимания. — Позвольте я уйду с последнего урока, — промолвил он, заглядывая в глаза. — Папа приехал в отпуск, — объяснил он, собравшись, протягивая шоколадку.

— Тимофей! — встрепенулась Светлана Викторовна. — Иди, конечно! — сдержанно ответила она, и только выдержка педагога не позволила спросить: «Зачем вообще пришел?»

Она достала телефон, ее тонкие пальцы пробежали по клавиатуре, отправив маме Тимофея СМС: возможно ли. чтобы папа Тимофея провел мужества в ее классе. Она не знала, что мужчина отказался от госпитализации, выбрав 10 дней отпуска, чтобы хоть немного побыть с семьей. Еще хромая, но прилюдно не показывая всей боли, он спрятал бадик в палисаднике дома. И любой выход в свет давался с неимоверным трудом, но проявлять к себе жалость не смел, ведь жалость — и есть оружие, которое порой ломает и сильных телом людей.

Наутро пожилой охранник школы открыл перед отцом Тимофея дверь.

— Прошу, дети вас ждут, — отрапортовал он, пожимая руку.

— Спасибо большое.

— Не переживайте, — попытался подбодрить охранник, прочитав волнение на его лице.

— Только пять дней назад я прощался с жизнью, находясь в окружении, заглядывая смерти в глаза. А сейчас стою с волнением первоклассника в дверях школы.

Запах мела дуновением ударил в нос. Чистый, обставленный класс с яркими иллюстрациями, залитая солнечным светом комната сквозь высокие пластиковые окна — все находилось в полной гармонии порядка. Дети, проявив воспитание и уважение, незамедлительно встали.

— Садитесь, — более ласково проговорил Артем Николаевич.

Безмятежные детские взоры с чувством любопытства смотрели на него. Он видел в них переполняющую энергией радость жизни, смелость и доброту, которая дается в мирное время трудом заботливых родителей.

— Я хочу рассказать о себе, — начал он повествование о своей жизни и успехах, о своей любви к природе и к животным.

Отстраняя темы о войне, он наблюдал с восхищением детские взоры. Их чистые души вдохновляли его. Эти дети были словно губки, впитывающие всю доброту. Они не задавали вопросов — их не интересовала жизнь за пределами того, что они видели, лишь мысленно путешествуя и время от времени вникая в образы быта из детских воспоминаний Артема Николаевича.

В какой-то момент он поперхнулся - его память, словно дикая лошадь прерий, унесла его вспять, в ту разрушенную школу Донбасса, где только свет фонариков освещал помещение классов, а заколоченные деревянные окна не пропускали ни лучика дневного света. Ведь вырывающийся свет наружу был первой целью безжалостных дронов противника. Запах сырости пропитал стены, в углах образовалась плесень.

— Мы слышали, вы рассказы пишете?

— А позвольте, вы прочитаете? — спросил он учительницу, открыв в телефоне папку с рассказами.

— Конечно, давайте.

Она, не ознакомившись с текстом заранее, начала читать. Ее тонкая речь с глубоким выражением звучала проникновенно, и дети слушали с вниманием повесть о мальчике военного времени и его необъятной любви к голубям.

И вновь бумеранг воспоминаний окунул его в ту школу Донбасса. Он видел те детские глаза, тронутые войной, в которых не читалось ничего. Глаза мучеников и страдальцев. Их не интересовало ничего — они сами повествовали о том, где погибли их отцы, кто пропал без вести, кто привозил гуманитарную помощь и где найти чистую воду, не проявляя ни жалости, ни обид.

Длинная трель звонка остановила краски воспоминаний. Он ощутил, как по спине пробежали струйки пота, руки покрылись дрожью. Он плакал в себе, внутри себя, видя боль и радость, счастье и печаль, смех и слезы детей вторых классов разных школ, с разными жизненными путями.