По ту сторону войны

Вновь наступило светлое, по-весеннему яркое утро. Но для меня бесконечная вереница безрадостно-однообразных дней лишь продолжилась. Я встала, совершила привычные, каждодневные ритуалы: умылась, оделась и погрузилась в томительные домашние дела. Этот отпуск казался мне самым длинным и бесполезным на свете. Я была одна. Мой милый, мое счастье, был так невыразимо далеко, что добраться до него я могла лишь мысленно, в своих несбыточных грезах. Каждый день я молила бога, чтобы муж был цел и невредим. Я ждала, что он хоть изредка будет выходить на связь. Но дни и ночи меня неизменно сопровождала информационная тишина. Я знала, что бойцам СВО запрещено звонить домой, но все равно надеялась. Минутный звонок означал бы, что он есть, что живой.

Еще до начала войны, до частичной мобилизации, мы так хотели ребенка. Ездили во все, подающие хоть мало мальские надежды, клиники в крае, но все было тщетно.

- Я не вижу ни у вас, ни у вашего мужа никаких отклонений в здоровье, препятствующих зачатию малыша. Тут играет роль либо стресс, либо вы несовместимы в репродуктивном плане, - сообщил нам на последнем приеме дипломированный, известный профессор генетики Эдуард Петренко.

- Как это, не совместимы? – опешила тогда я.

- Вы не волнуйтесь, такое встречается редко и возможно это все же не ваш случай. Мой вам совет, смените работу или возьмите отпуск. Возможно в более благоприятных и спокойных условиях, вы сможете забеременеть.

Про какую-то несовместимость я даже думать в тот момент не хотела. Этого просто не могло быть. Едва познакомившись с Сашей в начале 2021 года, я точно знала – это мой человек. Мы настолько друг друга понимали и во всем сходились во мнениях, что все наши друзья не скрывая, завидовали нашему союзу.

Возможно, помехой беременности, действительно был стресс. Работал Саша почти без выходных, мастер-отделочник, известный своей качественной и быстрой работой на все село, он был нарасхват в любое время года.

Я же занимала должность начальника отдела по социальной и воспитательной работе в местном сельскохозяйственном колледже. К тому же на мне еще было классное руководство над самой беспокойной группой зоотехников.

Правда, мне казалось, несмотря на трудности, мы с мужем никогда не унывали и в нашем доме по вечерам был слышен счастливый смех и песни в унисон.

К советам доктора Петренко в ту осень, мы всё же решили прислушаться, я взяла месячный отпуск, а Саша, закончив очередной ремонт, объявил о перерыве в заказах.

Почувствовав некоторую свободу, мы решили отправиться в небольшое путешествие. Поездка в Архыз давно была в наших мечтах, и наконец, мы решили осуществить давние планы.

Помню, как собирая сумку, я напевала, а муж, перебирая струны на гитаре, с обожанием смотрел на меня.

Но внезапно нашу идиллию прервал телефонный звонок. Звонили мужу, но Саша, едва взглянув на экран смартфона, не стал отвечать, продолжая играть на гитаре.

- Может, возьмешь трубку, - спросила я.

- Всё равно номер не знакомый, перезвонят, если нужно будет, - сказал муж.

- Смотрите, какой важный, - посмеялась я, и прыгнула к нему на колени.

- Катюнь, ну ты чего, - возмутился он, струны порвешь? - Саша поставил гитару на пол, у кресла, и принялся качать меня как маленькую.

- Бай, бай, моя хорошая, - дурачился он.

- Перестань меня качать, а то мне кажется, что я на море, - засмеялась я.

- А что, давай после Архыза рванем на море. Ну и что, что октябрь, зато красота какая там будет, всё в золоте осенней листвы. Будем кораблики бумажные по морю пускать, - фантазировал Саша.

- Эк ты разошелся, давай сперва, хоть в горы съездим, - сказала я, поднимаясь с его колен.

Ответить муж не успел, снова зазвонил телефон, только не Сашин, а уже мой.

Я тут, же не подумав, нажала ответ. Многие студенты знали мой номер, поэтому я всегда отвечала даже на неподписанные номера.

- Здравствуйте, Екатерина Андреевна, - сразу раздался женский голос по ту сторону линии, - вам звонят из военкомата. Вашему мужу Александру Евгеньевичу необходимо в ближайшее время прибыть в отделение за повесткой.

- Какой повесткой, - без приветствия спросила я.

- Ваш муж подлежит призыву по частичной мобилизации в связи с проводимой специальной военной операцией на Украине.

Видимо, Сашу испугало выражение моего лица в тот момент, он встал, выхватил телефон из моих вмиг ослабевших пальцев и сам продолжил разговор.

- Понятно, - произнес он спустя несколько секунд. - Значит, сегодня и приеду, - сказал он и закончил разговор.

С того самого звонка наша жизнь изменилась на до и после. Сумки с вещами для поездки в горы были заброшены в угол комнаты. Вместо них мы собирали теперь армейский вещмешок.

Никто из нас в те дни не сетовал на судьбу, так резко поменявшую размеренный уклад нашей жизни.

Все былые проблемы, теперь казались нам несущественными. Муж отправлялся на войну, защищать нашу страну, и в то же время, подвергал свою жизнь немыслимой опасности.

При нём я старалась не плакать, всячески его поддерживая и настраивая, что спецоперация не продлится долго, и вскоре мы вновь будем вместе.

Саша верил мне, крепился, а 18 октября его, вместе с другими мобилизованными мужчинами округа из военкомата увезла “Газель” в место проведения СВО.

Уже который год мой любимый защищает рубежи нашей Родины, истребляя фашизм, и принося мир людям, а я жду его, не теряя надежды и силы духа.

Несмотря на разделяющее нас расстояние, я чувствую единение наших мыслей и сердец, верю, что несмотря ни на что, скоро закончится эта война, и наши мужья, отцы, братья и сыновья вернуться домой с победой.

От тоскливых размышлений меня отвлек сигнал стиральной машины, означающий окончание стирки.

Вынув вещи, я подхватила тяжелый таз с влажным бельем и вышла во двор. Краем глаза я уловила едва заметное движение у ворот. Повернувшись, к своему безмерному изумлению и захлестывающему счастью, я увидела, как мой дорогой, самый любимый на свете человек входит во двор. Увидев меня, он бросил на промерзшую землю свою потертую армейскую сумку и быстрым, широким шагом направился ко мне.

А я, медленно поставив таз на землю, застыла, как изваяние, с бессильно опущенными руками и глазами, мгновенно наполнившимися крупными, горячими слезами. Неужели это не сон? Неужели он, наконец, вернулся?

Муж крепко обхватил меня сильными руками, поднял с земли и стал кружить по нашему маленькому двору, приговаривая сдавленным от эмоций голосом: - Какая же ты легкая стала, как похудела! Ну не реви, улыбнись мне! Я так по тебе скучал!

А потом, опустив на землю, нежно прижимая к себе, прошептал: - Не плачь, милая моя. Я вернулся. Я дома. Теперь всё будет хорошо.

Я знала, что он, скорее всего, приехал лишь на короткий отпуск, на недельку-другую. Но даже это мимолетное счастье захлестнуло меня с головой, одарив сладкой надеждой и не позволив впасть в пучину уныния.

Мы долго стояли, обнявшись, посреди двора и неотрывно смотрели друг другу в глаза. Я тонула в его ясных, небесно-голубых глазах, трепетно гладила смуглые щеки, темные брови, короткие, колючие волосы на голове, с которой он снял фуражку. Потом прижалась щекой к грубой ткани его куртки, слушая под ней размеренный, живой стук сердца. Вот оно, счастье - такое близкое, такое осязаемое, прямо рядом и в моих дрожащих руках. Неужели я смогу его удержать? Смогу! Обязательно смогу!

- Ну что, - нарушил он тишину своим теплым, родным голосом, - веди меня в дом, корми своего бойца. После этих его, таких простых слов, на сердце стало тепло и спокойно. Мы вновь поцеловались и, бросив остывающие на мартовском ветру вещи, пошли, взявшись за руки, в наш теплый, теперь уже совсем не пустой дом.