Выбор
Драма
Действующие лица
Ангел — медсестра, 19 лет.
Штурм — раненый морской пехотинец, 27 лет.
Дед — раненый ополченец, 67 лет.
Молоток — раненый ополченец, бывший шахтер, 48 лет.
Ваня — раненый солдат-контрактник, 20 лет, но выглядит моложе своих лет.
Лесник — тяжелораненый морской пехотинец, 37 лет.
Павел — музыкант, 38 лет.
Игорь — музыкант, 40 лет.
Вера — коренная жительница Мариуполя, 42 года.
Славка и Вадик — подростки, сыновья Веры.
Ольга Степановна — мать Веры и бабушка Славки и Вадика, 70 лет.
Дед Мотя — тихий, испуганный пенсионер.
Баба Маня — одинокая старуха лет 80-ти, ведет себя как ребенок.
Женщина — мать раненого мальчика.
Доктор — военврач.
Раненый мальчик, ополченцы, морские пехотинцы.
Вместо имен медсестры и бойцов в пьесе использованы их позывные.
Картина 1
Полуподвальное помещение нежилого здания в Мариуполе. Две комнаты. Тусклый свет из ряда небольших, узких окон, которые находятся в помещении сверху (под потолком). Помещение невысокое. На шкафах под окнами лежат мешки с песком, закрывая окна до половины.
Отдаленная канонада, недалеко стрельба из автоматического оружия. Иногда взрывы мин раздаются достаточно близко.
Сцена разделена на два помещения. Посредине, между ними, стена. Она делит подвал на две одинаковые комнаты, практически в ее середине большая дверь, соединяющая оба пространства. Правая комната проходная, из нее есть выход на улицу. Левая — изолированная, тупиковая.
В левой комнате на тряпках и матрасах лежат раненые бойцы — четыре человека. Дед и Штурм лежат у авансцены (слева и справа), Молоток и Ваня — чуть дальше, в середине сцены. У стены, недалеко от двери в другую комнату, стоит стол медсестры, на котором разложены лекарства и перевязочные материалы. У стола стоят стул и рюкзак-аптечка.
Во второй комнате расположились «гражданские». Это случайные люди, которых судьба свела вместе. Они прячутся в подвале от войны.
Подвал находится под бывшим музыкальным магазином. Музыканты Игорь и Павел — хозяева магазина. В начале активных боевых действий в Мариуполе они перенесли инструменты и аппаратуру из магазина в полуподвальное помещение, в котором есть санузел. Оборудовали подвал для жилья, сделали запас продуктов и воды. И остались жить рядом с инструментами.
В первой и второй комнатах вдоль стен стоят электронные инструменты, музыкальные колонки, ударная установка. На стенах висят в чехлах гитары, скрипки, на колонках лежат небольшие инструменты: перкуссия, бубны и т. п. В коробках сложены виниловые пластинки.
Со временем в подвале Павел и Игорь приютили несколько горожан, лишившихся жилья: одинокую старуху; семью — пожилую женщину со взрослой дочерью и двумя ее сыновьями, подростками; испуганного, плохо слышащего пенсионера.
За два дня до происходящих событий в подвале вынуждены были укрыться медсестра с несколькими ранеными бойцами, которых она вытащила во время уличных боев. Уличные перестрелки отсекли медсестру с ее подопечными от госпиталя.
Медсестра в белом халате осматривает, перевязывает бойцов. Обрабатывает раны. Дает им таблетки и воду.
АНГЕЛ (медсестра обрабатывает спину пожилому ополченцу). Это ваш позывной — Дед? Или сослуживцы такое прозвище вам придумали?
ДЕД (сдерживая стон). Точно! Давно уже стал позывной. А сначала ребята ко мне так обращались. Потом все вместе решили, что будет мой позывной — Дед. Я не стал спорить. Это ж правда (на время сжимает от боли зубы)… ух… (переводит дух). Я ж и есть старик.
АНГЕЛ (Деду). Потерпите. Знаю, что больно. Но нужно постоянно обрабатывать рану. Ожоги плохо заживают.
ДЕД. Не волнуйся, Ангелочек, я терпеливый. Мажь, дочка, раз надо. Потерплю.
ВАНЯ. Дед, а тебя что призвали служить? Такого старого.
ШТУРМ (возмущенно). Ну, ты, Ванька, даешь, со старшими не церемонишься. Дед — бравый вояка, восемь лет в строю. Со Славянска. Тебе до него…
ВАНЯ (Штурму, миролюбиво). Штурм, да я ничего… Просто интересно, как он сюда попал.
ДЕД. Ничего интересного в этом нет. Таких историй, как моя, много. Ты, парень, лучше сам расскажи, как тут оказался?
ВАНЯ. Да меня в прошлом году в армию призвали. Потом нам контракт предложили. Мои земляки все согласились, мне неудобно было отказаться. Подумали б, что струсил…. Только не знал, что здесь такое творится.
ШТУРМ (вздохнув). Мясорубка.
ДЕД. Да. Сколько лет воюю. Такого не припомню. Бои за Мариуполь — это страсть что такое…
АНГЕЛ (задумчиво). Да. Ад.
Медсестра, закончив обрабатывать рану Деду, направляется к Ване.
Осторожно меняет повязку у Вани на ноге. Тот постоянно дрожит, кривится, стонет.
ДЕД (начинает разговаривать с Ваней, может, чтобы отвлечь парня от боли). Спрашиваешь, как я попал в ополчение. А я не скрываю. У меня сын в Славянске погиб. Единственный. После такого жить, как обычно, не получилось. Не смог. Пошел воевать.
ВАНЯ (кривится от боли, которую ему приносит перевязка. Деду). Так вы мстите?
ДЕД (подумав, говорит медленно, серьезно, пытаясь объяснить). Не так все просто. Сначала, может, и была остервенелость какая-то. А потом втянулся, пацаны вокруг зеленые, учить их надо, чтоб могли выжить. Они мне: «Дед да дед». Привык, они мне как семья.
МОЛОТОК (с трудом повернувшись лицом к разговаривающим, хрипло, Ване). Вот и я втянулся. С четырнадцатого воюю. Ополченец. Какое это у меня ранение по счету, уже и не помню. Под Донецком у меня высотка была. Мой рубеж. На моей земле засечка. Окопался, землянка у меня там осталась. Наводчиком у артиллеристов был, и гранатомет у меня имелся. Отбивался. Несколько раз меня ранили. Прям охотились на меня. А я живучий, после госпиталя снова в строй, уже как домой — на мою высоту. Моя высотка — это была моя линия фронта. Даже когда с этим стал жить (он приподнимает футболку, под которой оказывается мочеприемник — пакет), к врачам схожу, почистят, и снова на передовую. Потом наши продвинулись вперед, а я пошел Мариуполь освобождать.
ШТУРМ (одобрительно). Молоток, ну ты и правда молоток!
Медсестра, после сделанной Ване перевязке, подходит к Молотку.
АНГЕЛ (быстро осматривает рану на руке Молотка, озабоченно).
Рука неплохо. Меня больше волнует то, что вас нужно срочно в клинику отправить. Одышка у вас появилась. Ноги отекли. Пульс слабый. На гемодиализ вас нужно. Почки перегружены. Сердце не справляется с нагрузкой.
МОЛОТОК. Ничего, сестричка, бывало и хуже. Выдюжим. Я стожильный. Мы, шахтеры, люди крепкие. Не зря у меня позывной — Молоток.
АНГЕЛ (Молотку). К вашему состоянию нужно серьезно относиться. Опасно. Могут почки отказать. Как только возможность будет, сразу отправим вас в тыловой госпиталь.
Медсестра подходит к своему столу с лекарствами и инструментами, начинает все приводить в порядок.
ШТУРМ (флиртует с медсестрой). Ангел, что же ты со мной не занимаешься? А меня осмотреть? Помощь мне оказать? Мы, морская пехота, ребята бравые. Но раненому без медицины никак.
АНГЕЛ (серьезно). Вам операция нужна. Тут я бессильна. Скажите спасибо однополчанам, что из боя на руках вынесли.
ШТУРМ (гордо). Да, мы, черные береты, своих не бросаем. Нормально, что меня вытащили. Я тоже других вытаскивал (поправляет на себе тельняшку).
АНГЕЛ (качает головой). Опять вы хвастаетесь.
ШТУРМ (заигрывая). Ангел, ну почему ты со мной так строго — на «вы»? Может, на «ты» перейдем? Уже год как знакомы…
Ангел (строго). Не перейдем мы ни на какое «ты»!
Дед и Ваня смеются, явно Штурм не первый раз «клеится» к медсестре.
Канонада усиливается. Где-то недалеко взрыв.
ДЕД. Снова наши пытаются гадов выкурить из подземелья.
ШТУРМ (одобрительно). Серьезно утюжат.
Медсестра берет рацию со стола, включает ее — в эфире только шум и скрип.
АНГЕЛ: Я Ангел. Я Ангел. Прием… (Никто ей не отвечает).
Медсестра вздыхает. Выключает рацию.
ВАНЯ. Нет связи?
АНГЕЛ. Пока нет.
ДЕД. Ничего. Нас не бросят. Вытащат.
АНГЕЛ (строго, как приказ). Всем отдыхать! Тихий час! Отставить разговоры!
Все послушно укладываются. Медсестра уходит в другую комнату, закрывает за собой дверь.
ВАНЯ (негромко, чтобы медсестра не услышала из соседней комнаты). А почему медсестру Ангелом зовут?
ДЕД. Да позывной у нее такой.
МОЛОТОК. Такая молоденькая, как на фронт попала?
ШТУРМ. Она с нашим полком уже год. В медроту пришла служить сразу после медицинского училища. Сколько раненых вытащила. Скольких ребят на передовой спасла. Кажется, Ангел бесстрашнее многих бойцов. Она сама донбасская, знает, что почем.
ДЕД. Получается, и нас спасла… Не окажи она нам помощь, не спрячь нас здесь, может, нас уже и не было бы…
ШТУРМ. Точно. Спасла.
ДЕД (хитро, с улыбкой). А ты давно к ней клинья подбиваешь?
ШТУРМ (серьезно, даже немного печально). Да с самого начала, как она у нас в медроте появилась. Только я не один такой. Она строгая.
ДЕД. Ну и молодец, девка! С вашим братом иначе нельзя…
Дверь быстро открывается. К раненым входит Ангел.
АНГЕЛ (строго). Разговорчики! Кому приказано спать!
ШТУРМ. Прости, Ангелочек. Замолкаем.
ДЕД. Не обижайся, девонька. Считай, уже спим.
Все укрываются, удобно укладываются. В комнате наступает тишина. Ангел аккуратно закрывает за собой дверь.
Свет в левой комнате гаснет.
