«Простые сказки. Я — русский, моя национальность — человек»
Сценарий полнометражного фильма
Хронометраж: 82 минуты
Жанр: военная драма, сказка внутри реальности
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
МАША (Мария) — 28 лет. Молодая мать двоих дочерей. Тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, на висках — ранняя седина, которой не должно быть в двадцать восемь. Глаза — карие, большие, с морщинками от смеха, которого здесь, в подвале, уже давно не было. Тонкие пальцы с ободранными ногтями — от кирпича и бетона, когда бежала к подвалу. На шее — простая цепочка с крестиком: серьги с изумрудами от бабушки остались дома, на тумбочке. Маша из тех, кто не кричит, когда страшно, — она начинает говорить тише. Её оружие — голос. Мягкий, тёплый, как одеяло, которое она натягивает на детей ночью. Она не знает, день сейчас или ночь. Она знает только одно: она должна рассказывать.
ДАША — 7 лет. Старшая. Тёмные косички, растрёпанные, с выбившимися прядями. Глаза — мамины, карие, но без морщинок: чистые, как роса. Даша — маленькая взрослая. Она первая хватает Алину за руку, когда гремит. Она первой говорит «всё будет хорошо», когда мама замолкает. Она рисует углём на стенах подвала — дома, деревья, солнце. Солнце — всегда с лучами-палочками, как в детском саду, будто оно живое и может обидеться, если нарисовать его неправильно.
АЛИНА — 5 лет. Младшая. Светлые волосы, тонкие, как пух. Щёки — круглые, но уже впалые: последние трое суток дети ели только сухари и воду. Алина — мечтательница. Она верит в сказки так, как верят в них только дети: целиком, без остатка. Когда мама рассказывает, Алина живёт внутри сказки — её глаза становятся огромными, губы приоткрываются, а пальцы обхватывают мамин палец и не отпускают. Она задаёт вопросы, от которых у взрослых останавливается сердце: «Мам, а почему нас бомбят, мы что-то плохое сделали?»
РОМА (Ромка) — 8 лет. Соседский мальчик. Рыжий, веснушчатый, с обломанным передним зубом. Маленький для своего возраста — худой, острые локти, колени в царапинах. Рома потерял всех: мать погибла при обстреле, отец ушёл на фронт и не вернулся. Он пришёл к Маше сам, в первую ночь, — встал в дверях подвала, молча, с мокрым лицом и пустым рюкзаком, в котором лежал только школьный учебник математики. Маша не спросила — просто впустила, усадила, укрыла. Рома пытается быть жёстким: «Мы другой национальности, потому они нас за людей не считают!» — но голос срывается на «считают», и все знают, что он плачет, просто отвернувшись.
КУЗЯ — дворняга. Серый, пушистый, с белой грудью. Метис — что-то между овчаркой и лайкой, а может, и ещё кем-то. Кузя — четвёртый ребёнок Маши, которого она не рожала. Он был щенком, когда Даша нашла его в парке, — тощий, грязный, с ободранным ухом. Маша хотела отдать, но Даша плакала так, что Маша поняла: это не собака, это член семьи. Кузя спал в ногах у Алины, ел из миски рядом с детьми, провожал Машу до остановки. При обстреле он испугался, выбежал со двора — и исчез. Это была единственная вещь, из-за которой Маша плакала навзрыд — один раз, отвернувшись от детей, уткнувшись в куртку, чтобы не слышали.
СОЛДАТ — на вид лет 35. Крупный, в военной форме, измазанной грязью и чем-то тёмным. Лицо — обветренное, с глубокими морщинами, которых не было до войны. Глаза — голубые, усталые, но живые. Он нашёл Кузю на трассе — пёс бежал к блокпосту, хромая, с ободранными лапами. Солдат дал ему воды из фляжки, и Кузя не ушёл. Так и шли — солдат и собака — от блокпоста к подвалу, где прятались люди.
АКТ ПЕРВЫЙ. ТЬМА
СЦЕНА 1. ПОДВАЛ
ИНТ. ПОДВАЛ — НЕИЗВЕСТНО, ДЕНЬ ИЛИ НОЧЬ
Камера медленно выхватывает из темноты стену. Бетон, сырой, с потеками воды, которая сочится из трещин, как слёзы, которые не могут остановиться. На стене — детский рисунок углём: дом. Квадрат, треугольник крыши, окно, труба. Из трубы — дым, завитушкой. Солнце в углу — круг с палочками-лучами. Под домом — кривая надпись: «НАШ ДОМ».
Два слова, которые больше не существуют.
Камера опускается. Пол — земля, мокрая, утоптанная. На нем — одеяла: два тонких, в клетку, и одно — детское, с мишками, грязное. Одеяла лежат на картонках, вырванных из какой-то коробки. Рядом — пластиковая бутылка с водой, наполовину пустая. Сухари в целлофановом пакете. Свеча — огарок, сантиметра три. Фонарик — маленький, на батарейках, которые садятся.
МАША сидит, прижавшись спиной к стене. Ноги подогнуты. На коленях — АЛИНА, свернулась калачиком, голова у мамы на животе. Глаза открыты, но не видят — она в том состоянии между сном и явью, когда мир плывёт. ДАША лежит рядом, накрытая одеялом с мишками, но не спит — смотрит в потолок, губы шевелятся: она шёпотом считает.
ДАША (шёпотом) ...двадцать восемь... двадцать девять... тридцать...
Гул стихает. Тишина — злая, густая, давит на уши.
ДАША (чуть громче) Мам, сколько сейчас?
МАША (тихо) Не знаю, солнышко. Тёмно.
ДАША Я тридцать секунд насчитала между взрывами. Это далеко?
МАША Далеко. Очень далеко. Мы в безопасности.
Она говорит это так, как говорят вещи, в которые нужно верить, а не которые правда. Даша это знает — но кивает. Игра продолжается.
РОМА сидит в углу, самом тёмном. Он отвернулся от всех. Обнимает колени. Рюкзак — рядом, расстёгнутый. Учебник математики — торчит, как ненужный документ. На странице — задача: «У Пети было 5 яблок...» Рома смотрит на неё, и его губы кривятся. Пять яблок. У Пети.
Камера: крупный план лица Ромы. Он не плачет. Он уже выплакал всё — в первую ночь, когда пришёл. Теперь внутри — пусто, как в этом подвале. Но в глазах — что-то живое: злость. Маленькая, горячая, как уголёк.
АЛИНА (в полудрёме, из-под одеяла) Мам... расскажи нам сказку на ночь... ну мааам... Пожалуйста...
Маша гладит её по голове. Пальцы путаются в светлых волосах.
МАША Какую?
АЛИНА (не открывая глаз) Ту, в которой есть злая колдунья, принцесса и добрая фея?
ДАША (поворачивается, с ноткой старшего авторитета) Неа. Ту, где нет злой колдуньи.
Пауза. Маша смотрит на детей. На Рому — отвернувшегося, но слушающего. Она знает, что он слушает: его плечи чуть опустились, когда Алина попросила.
МАША (мягко) Ну, хорошо. Слушайте, мои любимые. Слушайте внимательно... Ведь нет большего зла, чем равнодушие.
Свеча догорает. Тени на стене — длинные, кривые. Маша начинает рассказ.
